Литература как кино

Во время чтения книг мы неизбежно что-то себе представляем: картинки, звуки, а иногда даже запахи. В голове возникают образы вымышленных мест и героев, и потому мы расстраиваемся, если авторы фильмов делают что-то не так — например, приглашают блондинку на роль Наташи Ростовой. На создание мысленных образов влияют не только описания из книжек, но также наш личный опыт, стереотипы и культурная память.

Что общего у литературы и кино, чем они отличаются? Чтобы это понять, подумаем, как устроено наше общение.

На ум сразу приходит родной язык – эстонский, русский, английский. Естественный язык – самое важное средство общения, но далеко не единственное. Бывают визуальные языки: например, система дорожных знаков, регулирующих поведение на улицах. Есть и чисто звуковые языки – инструментальная музыка, которая без слов рассказывает о человеческих чувствах. Существует много разных способов общения, но в каждом из них используются знаки, которые складываются в системы – языки. Знак может заменять предметы, явления и понятия. Главной задачей всех знаковых систем, в том числе естественного языка, является передача информации.

Для семиотики литература, кино и живопись – это отдельные языки культуры. Каждый язык культуры позволяет рассказывать истории по-разному: поэты пользуются метафорами, рифмой и ритмом, а фильмы создаются с помощью звуков, движения камеры, спецэффектов и многого другого. Одна из основных задач семиотики — анализировать, как устроены и работают языки культуры.

Мир, который создается с помощью языка кино, очень похож на реальность. В этом-то и таится опасность. Изучая иностранные языки, мы осваиваем грамматику, запоминаем слова, сидим над учебниками. Без этого не получится ни прочитать текст, ни самому его составить. При этом мы можем смотреть фильмы, даже если языку кино нас никто не учил (хотя, возможно, «Гражданин Кейн» Орсона Уэллса окажется не всем под силам). Одно дело — смотреть кино или читать книгу, совсем другое — их понимать.

Трактуя идеи автора, публика нередко обманывается. Юрий Лотман, основатель Тартуско-московской семиотической школы, называл это иллюзией понятности. Такое случается, когда мы учим близкие языки: например, в чешское слово «cerstvy» означает «свежий», а «красота» по-польски — «uroda». Кино обманчиво напоминает реальный мир, убеждая нас в том, что всё понятно и просто. Но всё же кино — это не копия жизни, а один из способов ее познания.

Язык кино, как и другие языки культуры, может передавать реальность только в некоторой степени. Что-то всегда остается за кадром. При этом язык кино позволяет совместить несовместимые в реальности вещи. Все, что попадает в кадр, превращается в знак – приобретает значение. Для того чтобы по-настоящему увидеть и понять, чем фильм отличается от жизни, нужно помнить о том, что искусство условно. Смотря кино, мы понимаем, что всё это понарошку, но все равно сопереживаем происходящему.

Если у кино есть собственный язык, то любой фильм можно назвать текстом. Текст – это целостное сообщение, выраженное в определенной знаковой системе. Важно обращать внимание на устройство текста: например, на то, как соединены сцены в фильме. Особую роль играет обрамление: для картины это рама, а для фильма – начало и конец. Обрамление отделяет текст от реальности. Посмотрев последнюю и первую сцены фильма, можно многое сказать о его содержании. Вместе начало и конец текста составляют его модель в миниатюре.

Разные языки культуры диктуют свои правила создания текстов и тем самым влияют их на содержание. Любой перевод — это вместе с тем и новый текст. Представьте, что вам нужно сочинить стихотворение о скульптуре, а потом, используя лишь это описание, создать новую скульптуру. Будут ли первая и вторая скульптура одинаковыми?

Непереводимость между языками культуры — не проблема, а возможность для творчества. Почти в каждом литературном произведении присутствуют звуки и визуальные образы. Насколько удачно их можно передать в кино, зависит от стиля писателя и жанра, в котором написан текст. В некоторых книгах больше аудиовизуальной информации, в других меньше. Но даже если таких описаний много, это не значит, что экранизация будет легкой: попробуйте, например, снять фильм по лирическому стихотворению.

В процессе экранизации литературное произведение сильно меняется. Можно выделить несколько этапов: сначала текст переводят в сценарий, потом делают раскадровку и только после этого начинают снимать фильм.

Сценарий — это промежуточный текст, который связывает книгу и ее экранизацию. Именно на этом этапе литературный нарратив начинает превращаться в нарратив кино. Сценаристу нужно представить сюжет и проблемы литературного произведения в виде последовательности сцен. При этом речь автора может сохраняться в сценарии только в качестве закадрового голоса. Все мысли, характеры и мотивы героев должны восстанавливаться из диалогов, монологов и аудиовизуальных образов, а описания попадают в ремарки. Чем сложнее фильм, тем большую роль играет язык кино и тем меньшую — слова. Сценарий должен быть предельно логичным и точным. Длина текста сценария зависит от экранного времени фильма, поэтому литературное произведение может сокращаться или расширяться в процессе экранизации.

Раскадровка — это серия рисунков, иллюстрирующих и уточняющих сценарий. Более всего такие рисунки напоминают кадры: в них намечается ракурс и план для будущих съемок. Рисунки раскадровки также можно назвать визуальными ремарками. Автором раскадровки может быть сам режиссер или специально нанятый художник. Важно отметить, что раскадровка всегда отражает индивидуальный стиль автора.

Какие средства можно использовать для перевода литературного текста на язык кино? Делимся шпаргалкой, в которой описаны самые популярные элементы языка кино.